10 заметок с тегом

политика

Хроника информационной войны

10 марта 2014, 21:50

Они убедили нас, что они — законная власть.
Мы согласились.

Они убедили нас, что они — сила.
Мы подчинились.

Они убедили нас, что они — это государство.
Мы приняли это как само собой разумеющееся.

Они убедили нас, что они — это Родина.
Мы принялись их защищать.

Когда придет время платить по счетам, они станут убеждать нас, что они — это мы.
Что мы будем делать тогда?

политика   просто Xendz

Брэдбери в Бирюлево

4 марта 2014, 19:02
Этот текст исходно был опубликован в октябре 2013 года только в моем ЖЖ, поскольку публикация в основном блоге на тот момент была затруднена по причинам технического характера. Трудности преодолены, размещаю тут задним числом, чтобы синхронизировать оба блога и навести долгожданный порядок.

Я долго крепился. Я не хотел писать об этом, потому что в принципе стараюсь обходить политику стороной. Я не хотел писать об этом, потому что про Бирюлево написали даже те, кому совсем лень. В конце концов, я вообще не хотел писать никаких заметок в ЖЖ, а хотел починить основной блог. Но мимо такой яркой ассоциации я просто не сумел пройти.

Вот это — репортаж нашего телевидения о том, как замечательно наши правоохранительные органы рОзыскали и Споймали «бирюлевского убивца»:

Много комментировать не буду — скажу только, что Зейналов уже вроде как отказывается от своих признательных показаний, а речь генерал-полковника в конце — это вообще нескончаемый фрейд.

А вот это — текст, написанный 60 лет назад:

—  Добро пожаловать, Монтэг. Меня зовут Грэнджер. — Человек, назвавшийся Грэнджером, протянул ему небольшой флакон с бесцветной жидкостью. — Выпейте-ка и это тоже. Это изменит химический индекс вашего пота. Через полчаса вы уже будете пахнуть не как вы, а как двое совсем других людей. Раз за вами гонится Механический пес, то не мешает вам опорожнить эту бутылочку до конца.

Монтэг выпил горьковатую жидкость.

— От вас будет разить, как от козла, но это не важно, — сказал Грэнджер.

— Вы знаете мое имя? — удивленно спросил Монтэг.

Грэнджер кивком головы указал на портативный телевизор, стоявший у костра:

— Мы следили за погоней. Мы так и думали, что вы спуститесь по реке на юг, и когда потом услышали, как вы ломитесь сквозь чащу, словно шалый лось, мы не спрятались, как обычно делаем. Когда геликоптеры вдруг повернули обратно к городу, мы догадались, что вы нырнули в реку. А в городе происходит что-то странное. Погоня продолжается, но в другом направлении.

— В другом направлении?

— Давайте проверим.

Грэнджер включил портативный телевизор. На экранчике замелькали краски, с жужжанием заметались тени, словно в этом маленьком ящичке был заперт какой-то кошмарный сон, и странно было, что здесь, в лесу, можно взять его в руки, передать другому. Голос диктора кричал:

— Погоня продолжается в северной части города! Полицейские геликоптеры сосредоточиваются в районе Восемьдесят седьмой улицы и Элм Гроув парка!

Грэнджер кивнул:

— Ну да, теперь они просто инсценируют погоню. Вам удалось сбить их со следа еще у реки. Но признаться в этом они не могут. Они знают, что нельзя слишком долго держать зрителей в напряжении. Скорее к развязке! Если обыскивать реку, то и до утра не кончишь. Поэтому они ищут жертву, чтобы с помпой завершить всю эту комедию. Смотрите! Не пройдет и пяти минут, как они поймают Монтэга!

— Но как?..

— Вот увидите.

Глаз телекамеры, скрытый в брюхе геликоптера, был теперь наведен на пустынную улицу.

— Видите? — прошептал Грэнджер. — Сейчас появитесь вы. Вон там, в конце улицы. Намеченная жертва. Смотрите, как ведет съемку камера! Сначала эффектно подается улица. Тревожное ожидание. Улица в перспективе. Вот сейчас какой-нибудь бедняга выйдет на прогулку. Какой-нибудь чудак, оригинал. Не думайте, что полиция не знает привычек таких чудаков, которые любят гулять на рассвете, просто так, без всяких причин, или потому, что страдают бессонницей. Полиция следит за ними месяцы, годы. Никогда не знаешь, когда и как это может пригодиться. А сегодня, оказывается, это очень кстати. Сегодня это просто спасает положение. О господи! Смотрите!

Люди, сидящие у костра, подались вперед. На экране в конце улицы из-за угла появился человек. Внезапно в объектив ворвался Механический пес. Геликоптеры направили на улицу десятки прожекторов и заключили фигурку человека в клетку из белых сверкающих столбов света. Голос диктора торжествующе возвестил:

— Это Монтэг! Погоня закончена!

Ни в чем не повинный прохожий стоял в недоумении, держа в руке дымящуюся сигарету. Он смотрел на пса, не понимая, что это такое. Вероятно, он так и не понял до самого конца. Он взглянул на небо, прислушался к вою сирен. Теперь телекамеры вели съемку снизу. Пес сделал прыжок — ритм и точность его движений были поистине великолепны. Сверкнула игла. На мгновенье все замерло на экране, чтобы зрители могли лучше разглядеть всю картину — недоумевающий вид жертвы, пустую улицу, стальное чудовище в прыжке — эту гигантскую пулю, стремящуюся к мишени.

— Монтэг, не двигайтесь! — произнес голос с неба. В тот же миг пес и объектив телекамеры обрушились на человека сверху. И камера и пес схватили его одновременно. Он закричал. Человек кричал, кричал, кричал!..

Наплыв.

Тишина.

Темнота.

Монтэг вскрикнул и отвернулся.

Тишина.

Люди у костра сидели молча, с застывшими лицами, пока с темного экрана не прозвучал голос диктора:

— Поиски окончены. Монтэг мертв. Преступление, совершенное против общества, наказано.

Хорошая литература (а «451 градус по Фаренгейту» — это, безусловно, хорошая литература!) всегда архетипична. Она выхватывает самое-самое существенное, задевает самый главный нерв. Реальные жизненные ситуации остро напоминают архетип тогда, когда попадают на разлом, на болевую точку. И ситуация вокруг Бирюлево — из этого числа. Она ставит власти в какую-то нескончаемую череду цугцвангов:

  • Поддержать выступивший электорат = подогреть и без того горячий националистический котел.
  • Пожурить выступивший электорат = навлечь на себя народные обвинения в ангажированности (были попытки приплести к этому оппозицию и тем самым выйти сухими из воды, но они оказались настолько притянутыми за уши, что быстро увяли).
  • Поймать зачинщиков и наказать строже, чем «зачинщиков» с Болотной (беспорядки-то на сей раз явно были помасштабнее — на Болотной машины не громили и кровь ОМОНу не пускали) = вызвать праведный народный гнев (в диапазоне от «За что, барин?!» до «На вилы!»).
  • Поймать зачинщиков и погрозить пальчиком = наглядно показать, что законность в нашей стране — проститутка на пенсии.
  • Поймать зачинщиков и наконец начать применять закон по справедливости = породить в умах закономерный вопрос о том, а где тот закон был до сих пор.
  • Не ловить зачинщиков = дать карт-бланш на продолжение подобных действий.
  • Не ловить убийцу = подогреть праведный народный гнев (см. выше).
  • Искать убийцу честно, с соблюдением всех положенных по закону па-де-де и па-де-труа = с большой вероятностью сесть в лужу или как минимум упустить ситуацию из-под контроля, ибо терпение народное коротко.
  • Быстро и показательно представить убийцей хоть кого-нибудь = подтвердить, что учинять массовые беспорядки — самый правильный способ чего-то добиться (судя по репортажу, выбран этот вариант — но, полагаю, не как «наменьшее из зол», а просто от отчаяния и по привычке «тащить и не пущать»).

Тектоника ситуации позволяет предположить, что на этом все не закончится. Ждем в Бирюлево Кафку.

политика   просто Xendz

Откаточное мышление

13 февраля 2013, 3:32
Начнем с простой задачки, которая регулярно и систематически решается на самых разных этажах нашей власти.

Итак, есть некий условный чиновник Ы. Ы. Ыванов (любые совпадения с именами реальных лиц случайны и непреднамеренны), который хочет за государственный счет приобрести нечто очень конкретное (скажем, машинку для катания филейных частей тела — именно Lexus LS 460 AWD и не какую-нибудь иную) или закупить что-то у очень конкретного поставщика (скажем, ботинки для детей из детдома именно у Улугбека Мариповича и ни у кого иного). По ряду причин (необходимость формально соблюсти закон, приличия и тому подобное) господин Ыванов не может сделать такой заказ явным образом («Так мол и так, хочу купить ботинки у Улугбека Мариповича. Хочу — и покупаю!»). И тогда он использует прием, состоящий в фокусировке и фильтрации путем введения несущественных факторов и создания других искусственных барьеров: в одном случае в качестве требования задается максимальная скорость 250 км/ч, которая позволяет исключить более дешевые аналоги, а во втором используется латиница, чтобы никто из «несвоих» никогда не нашел соответствующий лот на «госзакупках».

Регулярное использование этого приема формирует у господина Ыванова весьма характерный поведенческий паттерн: при формальном обеспечении конкуренции, многообразия и выбора все подстраивается так, чтобы это оказалась именно нужная модель, именно нужный поставщик и так далее. Связанный с этим паттерном стиль мышления я называю откаточным мышлением, поскольку в качестве бессознательной стратегии поведения такой паттерн вырабатывается у людей, привыкших мухлевать на тендерах с целью получения откатов.

А теперь давайте взглянем на далекие от госзакупок материи — недавнюю хронику взаимоотношений журналиста Владимира Познера и Государственной думы:
- Владимир Познер в своей передаче раскритиковал «закон подлецов» и, оговорившись (случайно или намеренно), назвал Госдуму госдурой;
- депутаты Андрей Луговой (ЛДПР), Михаил Старшинов («Единая Россия»), Олег Денисенко (КПРФ) и Игорь Зотов («Справедливая Россия») в письме ведущему программы «Познер» объявили о своем намерении внести законопроект, который закроет доступ на федеральные государственные телеканалы иностранным гражданам;
- Владимир Познер извинился за оговорку;
- законодатели сообщили о своей готовности не вносить законопроект, но пригрозили оставить его «на запасном пути».

Если бы речь шла о том, что именно иностранные граждане на телеканалах наносят какой-то особенный ущерб, и если бы законодатели из четырех фракций на самом деле пытались оградить страну от этого ущерба, извинение Познера ничего бы не дало: Познер Познером, а ущерб ущербом и закон законом. Но здесь налицо тот же самый поведенческий паттерн: напрямую издать закон, по которому доступ на федеральные каналы запрещается конкретному Познеру в порядке отместки, нельзя (мы же пока еще изображаем приличие), — и приходится подбирать параметры так, чтобы закон целился вроде как широко, но попадал именно в Познера. Фокусировка и фильтрация путем введения несущественных факторов.

Это не мышление государственного деятеля, это не мышление законодателя, это — мышление чиновника, привыкшего к откатам. И во всем этом я не понимаю только одного: почему гордое название партии жуликов и воров носит только одна партия?
политика   просто Xendz   фи

«Судите сами»

4 февраля 2013, 1:00
Esquire очень наглядно показывает, в каком состоянии находится российское правосудие, прозрачно маскируя это под тест. Можно, конечно, попытаться возразить, что умелая подача крайних случаев способна создать ощущение неблагополучия там, где все вполне благополучно и просто случаются редкие промахи... Однако «редкие промахи» такого калибра, на мой взгляд, несовместимы с понятием благополучия и свидетельствуют о фатальной коррозии судебной системы.

Это если на уровне рассуждений. А на уровне ощущений — мерзко и хочется проснуться.
политика   просто Xendz

О магнитах, или Психология лохомячка [2]

13 января 2013, 2:35
С интересом весь год следил за бурными обсуждениями того, кто куда слил протест и кто у кого украл революцию. Клара (Цеткин?) у Карла (Маркса?), так сказать...

Чушь собачья. Это прекрасно описал Дмитрий Орешкин в своей недавней статье «Путин как периферия», подводящей итоги года:
Революционные камлания Э.В.Лимонова и контрреволюционные камлания В.В.Путина одинаково тоскливы и бесперспективны. У обоих в 2012 г. обозначилась утечка аудитории. Ибо и тот, и другой втайне исходят из совковой идеи о народе как скопище идиотов. В СССР это называлось «ширнармассы». Их можно вывести на Триумфальную, увести на Болотную или  построить на Поклонной. Направить, мобилизовать. Или, если есть интерес, слить.

Так вот, в Москве такие игры уже не проходят. Здесь нет «масс» образца России 1917 г. или  Ливии, Египта, Сирии, Пакистана образца 2012 г. И никогда больше не будет.

Здесь живет сообщество самодостаточных граждан, которые по каким-то особо важным поводам готовы выступить солидарно, а по каким-то не готовы. Они не позволяют тасовать себя, вытаскивать из рукава и  широким жестом шулера бросать на стол в качестве политического ресурса. Они — сами по себе и при своем интересе, а  вовсе не  собственность какого-то там мелкотравчатого вождишки, которую можно вдохновить, украсть или «слить».
Сообщество самодостаточных граждан — это и есть мы, лохомячки. На правах типичного лохомячка подтверждают: протест невозможно слить или украсть. Протест — это состояние глубокого недовольства действиями власти. Он живет глубоко внутри каждого недовольного. От того, что оппозиционер X обозвал оппозиционера Y дебилом (болтуном, предателем и т. п., нужное подчеркнуть), протест никуда не денется, потому что никуда не исчезнет недовольство действиями власти. На градус протеста повлиять может только власть. Это похоже на магнит: кусок ферромагнетика состоит как бы из маленьких магнитиков, просто они расположены в беспорядке, и поэтому суммарный магнитный момент близок к нулю. Во внешнем магнитном поле элементарные магнитные моменты выстраиваются в одном направлении — и ферромагнетик превращается в магнит.

Действия лидеров оппозиции меняют лишь состояние (дез)организованности протеста. Неудачные шаги приводят к «размагничиванию» протеста, но это обратимо (правда, если продолжать аналогию, имеет место эффект гистерезиса: для обратного «намагничивания» потребуется более сильное внешнее «поле»; однако это тонкости).

Из этой аналогии следуют два вывода.

Во-первых, большинство ошибок лидеров оппозиции нефатальны. Решили, допустим, вместо митинга провести шествие (или вместо шествия митинг — неважно) — и количество участников снизилось. Значит, решение было «размагничивающим», — нужно искать другое. Если найти удачное — протест «намагнитится», потому что недовольство-то осталось.

Во-вторых, нужно найти это самое «намагничивающее» действие. И если допущение о том, что я — типичный лохомячок, справедливо, то в этом месте мне, пожалуй, есть что предложить.

Хотя я отношусь к недовольным, я не был ни на одном митинге. Одна из ключевых причин — их совершеннейшая безрезультатность, вернее даже — антирезультативность. Я, конечно же, хочу сделать жизнь вокруг себя лучше, но для этого я нуждаюсь в действенных инструментах. Митинги и прочие акции оппозиции по факту к таким инструментам не относятся, а потому мне жалко на них сил и времени — я не чувствую, что они могут что-то изменить, вот и не иду.

Если смотреть на это глобально, получается замкнутый круг: добиться отмены результатов выборов заведомо нереально, если под таким лозунгом выйдут десять тысяч человек. Если выйдет
миллион, это может стать реальным, но миллион не выйдет, потому что каждый лохомячок понимает, что лозунг нереалистичен. А поскольку митинги раз за разом не достигают никакого позитивного результата, число участников тает.

Но этот же замкнутый круг работает и в обратную сторону: если поставить достижимую цель, под ней соберется гораздо больше народу, что только облегчит ее достижение. А ее достижение, в свою очередь, даст этим людям опыт успеха, они поверят в то, что от них что-то зависит, и в следующий раз выйдут на улицу охотнее.

Это означает, что лидерам оппозиции нужно перестать требовать «роспуска Госдумы», «отставки президента» и т. п. Нужно взять более простую, локальную цель, близкую большому количеству людей, и направить все силы на нее. Какой могла бы быть такая цель? Недавние события дают хороший (хотя и не бесспорный) пример: «закон подлецов». Но лозунг воскресного марша 13 января, посвященного, вроде бы, этому закону, опять сформулирован «за мир во всем мире»: «За роспуск Думы и за отмену закона подлецов». Те же грабли.

Высказывая все это, я, конечно, рискую впасть в ересь, которую описывает глубоко уважаемый мною Леонид Волков в своем превосходном «оппозиционном FAQ»:
Неудивительно, что пришедший в оппозицию человек, не имеющий опыта в политике, но с большим жизненным опытом, неизбежно преисполняется желания давать советы по исправлению и улучшению ситуации, сложившийся внутри протестного движения. <...> Такой человек проходит при этом по ступенькам, шаг за шагом, весь путь развития политического дискурса российской оппозиции последних нескольких лет. (Так ребенок, который делает свои первые шаги в шахматах, проживает за несколько лет всю историю развития шахматной мысли последних трех столетий — от гамбитов и открытых дебютов к позиционной игре, а потом, если способностей хватит, к позициям с динамическим равновесием). И с этим ничего не сделать: человек не может сразу впрыгнуть на текущую ступеньку, он обязательно будет догонять политическую мысль, воспроизводя ее ход с самого начала, ничего не принимая на веру, просто так. <...> приходя в гражданское движение, попадая в тусовку, он начинает переживать всю новейшую политическую историю с самого начала. В том числе он начинает задавать уже давно решенные вопросы и с огромным энтузиазмом предлагать давно отвергнутые решения тех или иных проблем. Я сам был таким же, когда пришел в активную политическую жизнь всего-то 4 года тому назад.


Да, наверное, я много не понимаю в оппозиционном движении. Но зато я прекрасно знаю, что движет мной — лохомячком. А лидеры оппозиции этого, похоже, не знают.

О птичках, или Психология лохомячка

31 декабря 2012, 2:05
Я — человек сомневающийся.

Это одна из ключевых причин, по которым я стараюсь держаться как можно дальше от политики: чтобы заниматься политикой, или говорить о ней, или хотя бы просто иметь какие-то политические взгляды, нужно относиться к тем людям, которые в любой момент времени «точно знают, как надо». Я не знаю, как надо. Поэтому у меня нет стойких политических взглядов, так что мне точно не место рядом с политикой.

Перестать сомневаться мне мешают еще две черты характера — независимость и брезгливость: я не люблю придерживаться чужих взглядов, а чтобы обрести свои собственные, надо изрядно покопаться в тех (по большей части гнусных) деталях, из которых состоит политическая жизнь. А мне противно.

В итоге я, например, не знаю: распад Советского Союза — это хорошо или плохо. И наступивший в результате на окружающую меня жизнь капитализм — это плохо или хорошо. Я слышал много разных точек зрения, поданных в равной степени убедительно, — а выработать свою не нашел сил, желания и времени.

В некоторых случаях политические вопросы стыкуются с мировоззренческими. Например, я не приемлю насилия в любой его форме — не приемлю на уровне каких-то внутренних пружин. И когда мне говорят (убедительно, с правдоподобными цифрами и фактами в руках — с цифрами и фактами, которые мне лень проверять), что движения пацифистов во всех странах всегда финансировались злейшими противниками, я, конечно, начинаю сомневаться и колебаться — но все равно не приемлю насилия.

Есть такие вещи, которые мне отвратительны без всякого анализа — они категорически противоречат моей внутренней аксиоматике. Например, фашизм. Тут меня переубеждать бесполезно. А вот, скажем, если мне рассказать, что Сталин был эффективным менеджером и в то время иначе было просто нельзя, — я выслушаю и даже задумаюсь (ведь и в самом деле: принял вроде как с сохой, а оставил вроде как с атомным реактором...).

А еще отстаивать свою точку зрения автоматически означает спорить с чужой. Это очень легко делать, когда ты презираешь и ненавидишь эту чужую точку зрения, а лучше всего — еще и ее носителя (поэтому среди политиков так много ненавидящих). А когда люди априори тебе симпатичны и ты с самого начала признаешь за ними возможную правоту (ведь если умные и симпатичные люди так говорят — возможно, они правы? даже если не очень умные и не очень симпатичные — ну ведь все равно что-то за всем этим есть...). И от этого начинаешь сомневаться еще сильнее.

Как человек сомневающийся, я — прекрасная опора для хитроумного политика. Меня, может быть, нелегко перетащить на свою сторону — зато легко нейтрализовать: достаточно заставить усомниться. Иначе говоря, я — человек, легко манипулируемый. Но в этом качестве у меня есть один крупный недостаток: мозг. Довольно острый от природы, дополнительно натренированный хорошим образованием. И это тот недостаток, о котором ни в коем случае нельзя забывать хитроумному политику. Моему мозгу нельзя давать просыпаться, а для этого политику следует сохранять некий минимальный уровень убедительности. Чтобы мне не пришло в голову преодолеть лень и брезгливость и начать рыться в деталях.

Я в чем-то очень похож на наивного, легко увлекающегося, но при этом смышленого ребенка. Когда показываешь такому ребенку фокус, отвлекать его внимание («внимание... сейчас вылетит птичка!») нужно с определенным уровнем натуралистичности. Иначе он заметит, поймет и обидится.

И мне кажется, что таких, как я, много. Это целый вид — «человек сомневающийся». Homo, так сказать, dubitans. Мы и есть те самые «хомячки», которых не так уж сложно развести, если соблюдать некоторый уровень приличий и относиться с минимальным уважением к нашим умственным способностям. Мы — «лохомячки», и имя нам легион. С нами легко иметь дело, если не забывать, что мы ленивы и рады обманываться, однако умны и обидчивы.

Они все-таки об этом забыли. Меня, по крайней мере, закон «О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушениям основополагающих прав и свобод человека, прав и свобод граждан РФ» вывел из политического анабиоза и заставил думать. Работать мозгом. А работая мозгом, очень быстро начинаешь видеть «птичку».

«Птичка» тут вот в чем: мы обсуждаем совсем не то. Пока мы спорим о том, где же российским детям-сиротам и детям-инвалидам лучше — в заграничной приемной семье или в отечественном детдоме, пока ломаем копья над статистикой детской смертности и обвиняем друг друга в злонамеренности, мы позволяем полемике уйти в плоскость «за детей или против детей». Так, как будто сборище наших законотворцев изначально-то заботилось о детях, но просто оказалось недостаточно профессиональным, не все учло и не все предусмотрело — и вот теперь непонятно, то ли этот закон приносит детям благо и фактически предотвращает торговлю детьми, то ли совсем наоборот...

Но дело-то не в детях. Дело в том, что этот закон принят не в интересах избирателей. Достаточно просто внимательно прочитать его, чтобы увидеть, что он совершенно очевидно принят в интересах тех, чьи интересы были ущемлены «Актом Магнитского». И даже если бы там не было ни слова о детях, этот факт никак не изменился бы. Просто дети попались под горячую руку.

Приплетать к этому детей — безусловное и безграничное свинство, но это — «вишенка на торте». Ключевая проблема состоит в том, что власть уже даже не скрывает, что действует не в интересах народа, а в интересах самой себя. А это означает, что она не выполняет свою самую основную функцию. Такая власть не нужна никому, кроме себя самой.

Любой инженер знает, что деталь, которая очевидно не нужна никому, кроме себя самой, является в конструкции лишней. Впрочем, для этого не нужно быть даже инженером — достаточно простого здравого смысла.

А власть, действующая в интересах народа, найдет способ решить проблему детей без нашего активного участия. Для этого мы ее и избираем.

И снова об арифметике, или «Выборы» — знак согласия...

27 июля 2011, 15:42
Минрегион подготовил госпрограмму развития Северного Кавказа, которая предусматривает траты на развитие округа до 2025 года на сумму в 3,9 триллиона рублей. <...> По расчетам Минрегиона, большую часть средств предоставит федеральный бюджет, а около 1 триллиона рублей чиновники попытаются привлечь от инвесторов. (Лента.ру)
У меня есть к чиновникам Минрегиона несколько вопросов.

1. Владеют ли означенные чиновники Минрегиона арифметикой на уровне начальной школы или калькулятором?

2. Если да, то делили ли они указанную сумму (2 900 000 000 000 рублей — инвесторов не считаем) на численность населения России по данным последней переписи (грубо 143 000 000)?

3. Если да, то получили ли они при этом цифру 20 279 рублей (копейки отбросим не мелочась)? Это та часть означенной суммы, которая приходится на каждого гражданина России, включая детей, пенсионеров, заключенных, чиновников Минрегиона, оленеводов Крайнего Севера, лично Рамзана Кадырова, а также вас и меня.

4. Если да, то сознают ли они, что эти деньги не возьмутся из воздуха, а будут вынуты из кармана населения — то есть из вашего, моего и оленеводов Крайнего Севера (ибо заключенные, дети, пенсионеры, чиновники Минрегиона и, подозреваю, Рамзан Кадыров свою долю не выплатят; это означает, в числе прочего, что сумма в расчете на налогоплательщика лишь вырастет), причем без нашего с вами и с оленеводами согласия (про согласие остальных упомянутых лиц судить не возьмусь) — если, конечно, не считать таковым согласием так называемую процедуру как бы выборов?

5. Есть ли законный способ изъять мои 20 279 рублей из этой программы и получить их наличными? Честное слово, я найду им лучшее применение!

P.S. Да, я сознаю, что это сугубо риторические вопросы.

Политика на множестве комплексных чисел

12 сентября 2008, 10:32
Вообще я стараюсь держаться от политики как можно дальше, но иногда сугубо политические поводы порождают мысли или ощущения, которыми хочется поделиться.

Политическая ситуация после президентских выборов на нашей «вершине холма» в какой-то момент вызвала у меня забавную ассоциацию c множеством комплексных чисел: все построено на двух единицах — действительной и мнимой :). Осталось только разобраться, где какая...
политика   просто Xendz

КПЭ в действии: в шутку и всерьез

28 февраля 2008, 15:24
КПЭ — ключевые показатели эффективности (они же Key Performance Indicators — KPIs) — простое и потому красивое понятие: скажем, если вы поставили (для простоты — перед собой) цель, вам нужен способ определить, насколько вы к ней приблизились. КПЭ по сути и представляет собой такой измеритель — это индикатор эффективности продвижения к цели, выраженный некоторым правилом, обычно позволяющим получить числовое значение. На этом уровне идея проста до банальности: если внимательно присмотреться к окружающей действительности, окажется, что мы используем КПЭ не реже, чем говорим прозой:).

Сложные инструменты зачастую оказываются капризными, начинают сбоить и бастовать. КПЭ и в этом смысле простой инструмент — как молоток, он работает всегда. Но, как и молотком, им можно забивать гвозди, а можно отбивать пальцы. Именно поэтому КПЭ входят как составная часть в концепцию сбалансированных показателей (Balanced Scorecard): обычно цель не бывает единственной и  абсолютной — она сопровождается некоторыми ограничениями или условиям («сделать это, не разрушив того и не выйдя за пределы этого»). Если сосредоточиться на одной цели и отключиться от контекста, можно получить обескураживающий, а то и разрушительный результат. Сосредоточившись на тактических целях, можно угробить стратегию; зациклившись на стратегической высоте, можно запросто увязнуть в болоте, проворонив необходимость тактического маневра; и так далее. С другой стороны, контекст не может быть бесконечно широким — в умении правильно ограничить его и состоит искусство менеджера (нельзя учесть все на свете).

А теперь приведу несколько ярких забавных историй на эту тему. Они поучительны — в том смысле, что похожие ситуации, только в более завуалированном виде, попадаются нам в жизни сплошь и рядом.

Картинка первая, сказочная: тридесятое царство, давным-давно

К скорняку пришел купец и принес с собой шкуру. 

— Скажи мне, друже: можно ли из этой шкуры скроить две шапки?

— А что ж нет — можно...

— Лады, оставляю тебе шкуру.

— Приходи через неделю.

Выходя, купец остановился в дверях, задумался и сказал:

— Скажи: а можно ли скроить из нее три шапки?

— Ну отчего ж нельзя... Можно.

— Лады, тогда пусть будет три шапки.

На этом купец вышел.

Однако недели не прошло: вечером купец снова появился у скорняка.

— Я тут подумал... А может быть, из этой шкуры можно скроить четыре шапки?

— Можно и четыре.

— Лепота!.. Пусть будет четыре шапки.

...Как несложно догадаться, на этом история не закончилась: всю неделю купец наведывался к скорняку, а заказ все рос и рос...

Наконец, настал день сдавать работу. Купец пришел к скорняку, и тот неторопливо выложил перед ним на стол 21 шапочку. Каждую из них нельзя было надеть даже на детский кулачок.

Так сработал КПЭ.

Картинка вторая, историческая: Англия, XVII век

Жил-был в Англии ученый по имени Роберт Гук (1635-1703), которого большинство из нас помнит по школьному закону Гука (про то, что чем сильнее тянешь, тем сильнее сопротивляется:)). Это далеко не единственный открытый Гуком закон — в его арсенале несколько сотен открытий в самых разных областях науки. По мере того как я узнавал о его достижениях, у меня крепли два чувства: восхищение и удивление. Меня восхищал кругозор этого человека и удивляла некоторая беглость, поверхностность его открытий, как будто у него не хватало времени довести работу до конца... А потом мне попала в руки прекрасная книга В. И. Арнольда «Гюйгенс и Барроу, Ньютон и Гук» (М.: «Наука», 1989), по прочтении которой все встало на свои места:
Гук был небогатым человеком и начал свою деятельность в качестве ассистента у Бойля (который теперь всем известен благодаря открытому Гуком закону Бойля — Мариотта), т. е., попросту говоря, лаборантом. Впоследствии Гук стал работать в только что образованном Королевском обществе (т. е. английской академии наук) в должности куратора. Обязанности куратора Королевского общества были весьма нелегкими. Согласно контракту, он должен был на каждом заседании Общества (а они происходили еженедельно, кроме времени летних каникул) демонстрировать три или четыре опыта, доказывающих новые законы природы.

На посту куратора Гук находился в течение сорока лет и все это время тщательнейшим образом исполнял свои обязанности. (с.7)
Как видим, КПЭ сработал:).

Картинка третья, актуальная: Россия, XXI век

...представители Центральной избирательной комиссии подтвердили, что победа Медведева будет выгодна им с финансовой точки зрения. Деньги, выделенные на проведение второго тура голосования, вместо этого пойдут на премии сотрудникам, сообщил Центризбирком. На второй тур выборов ассигнован миллиард рублей — это примерно 40,6 млн долларов, пишет The Wall Street Journal.

По словам официальных лиц, впервые данные средства могут быть пущены на выплату премий. В прошлом неиспользованные фонды уходили на такие нужды, как лечение больных раком детей.

NEWSru.com, см. также Wall Street Journal
Поскольку до выборов осталось очень мало времени и уже наступил тот момент, когда публикация прогнозов запрещена, я воздержусь от предположений о том, сработает ли КПЭ в этот раз;).

Лексические симптомы политических перспектив

30 ноября 2007, 22:54
В конце 2004 года мое внимание привлекли две вещи, на первый взгляд связанные между собой только лишь одним словом.
1. На заседании правительства России 16 декабря 2004 года министр культуры и массовых коммуникаций Александр Соколов выступил с докладом об основных направлениях государственной политики по развитию сферы культуры и массовых коммуникаций. Глава МЧС Сергей Шойгу критически высказался по поводу этого доклада: «Я слушал внимательно ваш доклад, но не понял, где тут основные направления. Все, что вы сказали, это из Положения о министерстве, это ваша работа, за которую вы получаете государево (выделено мной. — Xendz) жалование.»

2. В метро на ряде станций через репродуктор крутили аудиорекламу какой-то лотереи — уж не помню какой. В рекламном фрагменте голос с плохо поставленным оканьем, в частности, сообщал, что «билеты лотереи можно купить во всех государевых (выделено опять же мной. — Xendz) отделениях Сбербанка».
Смысловая разница между однокоренными словами «государев» и «государственный» очевидна и так, но мы все же обратимся к словарю, ибо нюансы тоже любопытны:
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ прил.
1. Соотносящийся по знач. с сущ.: государство, связанный с ним.
2. Осуществляемый государством, находящийся в его ведении. // Устанавливаемый государством.
3. Связанный с деятельностью государства, его функционированием. // Принимающий непосредственное участие в управлении государством. // Способный действовать и принимать решения, руководствуясь интересами государства.
4. Имеющий значение для всего государства, учитывающий его интересы.

ГОСУДАРЕВ прил.
1. Принадлежащий государю (1).
Подмена, как можно заметить, неэквивалентная и отнюдь не безобидная...

К чему я веду? Дело в том, что никто не чувствует настроение публики лучше политиков и рекламщиков (особенно хорошо его чувствуют политики, занимающие высокие посты, и рекламщики, получающие высокие гонорары). И это означает, что уже в 2004 году публике хотелось не государственности, а государевости. А это значит, что то, что происходит (ведь, кажется, ни у кого уже не осталось сомнений в том, что же именно происходит?) и будет в какой-то степени узаконено через два дня, — соответствует чаяниям публики.

Я к тому, что ничего нежиданного в этом, увы, нет, все совершенно закономерно. Мы получаем то, чего хотели, так как публика — это и мы с вами, сколько ни тыкай перстами в стороны и вверх.