О людях и нелюдях

15 августа, 12:05

У многих народов (я думаю, на самом деле у всех народов, но не так хорошо знаю историю, чтобы утверждать это уверенно) есть свои исторические шрамы. Среди шрамов белорусского народа есть такой, который описывается одним-единственным словом: «каратели».
«Каратели» — так называется повесть Алеся Адамовича, которая описывает расправу над жителями деревни Борки. (Все знают Хатынь, но, возможно, не все знают, что Хатынь — одна из многих белорусских деревень, сожженных вместе с жителями. Заживо.) Мне эта книга попала в руки еще в школьном возрасте, и я ее прочел. Когда я вспоминаю об этом, меня до сих пор перекручивает. Физически.
Хатынь, Борки и другие — это были карательные операции. Наказание и устрашение. Эти расправы совершали не немецкие солдаты, а, в общем-то, «свои» — наемники.
За эти дни я видел много жутких видеофрагментов. И среди прочего заметил вот что: понадобилось меньше двух суток наказания и устрашения, чтобы всколыхнулась генетическая память. «Наемники», «каратели», «полицаи», «фашисты», «нелюдзi» — эти слова звучат и мелькают в текстах все чаще и чаще в применении к действиям белорусских внутренних войск сегодня, сейчас. Во многих других местах, наверное, удалось бы списать эту пещерную дикость на аффект, или эксцесс исполнителя, или еще что-то в этом роде — но не на белорусской земле. Им от этого не отмыться.
Все эти дни мне не давал покоя вопрос: откуда столько зверства? Сейчас я думаю: может быть, они чувствуют (не понимают, нет: они слишком молодые, они вряд ли читали Адамовича, да и вообще вряд ли много читали), спинным мозгом чувствуют, какой шрам зацепили, какую черту переступили. Там дальше, за этой чертой, только сплошная чернота. И ничего не остается, кроме как идти до конца. У Адамовича это описано невыносимо точно.

Поделиться